1. Про творческий процесс, про ночное время, про влияние писательского режима на личную жизнь.
В октябре прошлого года я отметил десятилетие своей творческой деятельности. Литература для меня — не профессия, а удовольствие. Деньги я всю жизнь зарабатывал бизнесом, а пишу, что называется, «для души». Это увлечение возникло спонтанно, когда я жил в Швейцарии, наверное, одной из самых спокойных и благополучных стран в мире. После трех лет пребывания в том вакууме супер-комфорта, я словно почувствовал какую-то пустоту внутри себя, которая вскоре заполнилась тогда еще смутными образами, сюжетами, ситуациями... Я жаждал поделиться этим с кем-то, но подходящего собеседника не нашлось. И чтобы не начать общаться с зеркалом, как это делает герой одного из моих романов («Обняться, чтобы уцелеть»), я стал писать. Сначала были небольшие наброски и зарисовки, позже они сложились в первый роман, который сразу же был издан. В первой редакции он назывался «Зеркало», а в России он вышел под названием «Амальгама счастья».
Многие мои произведения так или иначе взяты из жизни — из моей или из жизни моих друзей и знакомых. Вообще я склонен считать, что каждый человек — это роман, просто надо уметь его увидеть и развить. Мне с этим очень везет — где бы я ни был и чем бы ни занимался, судьба постоянно сталкивает меня с интересными, незаурядными личностями и очень часто, когда я слушаю их истории, в моей голове рождаются сюжеты для будущих произведений. Но есть среди моих книг и фантастические, полностью выдуманные истории, такие как уже опубликованный «Сценарий собственных ошибок» или мистический роман «Старьёвщица», над которым я сейчас работаю. Я очень люблю мистику, она меня притягивает и хочется побольше уделять ей внимания.
На создание романа — от задумки до сдачи в издательство — у меня обычно уходит несколько лет. Признаться, меня удивляют писатели, которые могут создать книгу за несколько месяцев (а то и за один месяц) — я искренне не понимаю, как им это удаётся. Меня спасает лишь то, что я работаю над несколькими произведениями одновременно. Когда несколько романов еще только задумываются, один-два в стадии написания, и еще пара уже редактируются, то худо-бедно как-то удается соответствовать плану издательства. Когда я пишу, то могу по несколько дней не выходить из дома. Работа над книгами забирает меня полностью, и я испытываю от этого огромное удовольствие. В то же время, я очень много гуляю пешком по Москве, фотографирую, всегда нахожу время для того, чтобы встретиться и пообщаться с друзьями. Подобное времяпрепровождение — это ещё один источник вдохновения для меня. Ведь я работаю в жанре психологического романа, а это невозможно без контакта с окружающим миром и людьми.
Как известно, каждый писатель пишет по-разному: кто-то любит, чтобы в помещении где он работает, постоянно играла музыка, кто-то сидит перед распахнутым окном. Лично мне лучше всего пишется по ночам.
2. Цветы в квартире. Большие окна. Пустая кухня. Рукописи на полу. Связь с реальностью.
Большую часть времени я провожу дома. Здесь я отключаюсь от реальности и ухожу в мир моих героев. Очень люблю свою квартиру — это моя литературная студия. Она очень просторна, здесь полно свободного пространства, много воздуха и света. Чтобы его было ещё больше, я сменил обычный балкон на громадные окна от пола до потолка. По большому счету, весь мой дом — это мой большой кабинет. По всей квартире, начиная от самого коридора, на полу лежат стопки с рукописями произведений, с набросками, синопсисами, сценариями. Писать я могу везде — за столом, на диване или сидя на полу — все зависит от того, где придет вдохновение.
Раз в неделю я люблю побаловать себя букетом белых тюльпанов, их я покупаю себе сам, а вот подаренные цветы в дом не приношу принципиально.
Наверное, самое пустующее место в моей квартире — это кухня. Сам я практически не готовлю, но, как и большинство мужчин, люблю вкусно поесть, поэтому чаще всего обедаю и ужинаю в ресторанах — это позволяет совместить приятное с полезным. С одной стороны, отвлечься от работы, пройтись по улице и отведать вкусной еды. С другой, любой поход в ресторан или кафе — это неизбежное общение с людьми. Нередко многие повороты своих романов я «подсматриваю» или придумываю как раз в это время, наблюдая за окружающими людьми. Так произошло, например, с романом «В сетях интриг», идея которого родилась, благодаря разговору за соседним столиком.
3. Философия (метафизика) творчества.
В процессе создания романа так или иначе присутствует некоторая мистика — ты понимаешь, что придуманная тобой история оживает, а ты с ней сродняешься. Именно поэтому я никогда не смогу сказать, какой из моих романов является самым любимым, всегда сравниваю их с детьми, которых любишь одинаково. Вместе со своими героями я смеюсь и плачу, переживаю за их жизнь, которую сам же придумал и изменил. Но иногда бывает так, что вымышленные герои начинают выходить из-под контроля и жить своей жизнью, начинают диктовать свои условия, свои варианты развития событий. В этом случае я откладываю роман, а чаще бросаю его в стол навсегда. Подобное происходит также из-за страха или предчувствия того, что какой-то страшный сюжет или поворот романа может претвориться в жизнь. Для подобных случаев у меня существует так называемое «кладбище», где покоится уже одиннадцать моих романов и, видимо, им уже не суждено быть опубликованными.
Кроме этого, в процессе творчества может возникать эффект некого предвидения. Дело в том, что наши мысли материальны и если какая-то мысль или ситуация вертится и всплывает у тебя в голове достаточно долгое время, то вполне возможно, что она осуществится. Самый страшный подобный случай в моей жизни произошел тогда, когда в двух романах подряд я писал о расставании отца с ребенком, в результате погиб мой сын. Это как раз к слову о той самой мистике — ею пропитана наша жизнь, она присутствует повсеместно и даже руководит нашими действиями, только понимаем мы это, как правило, уже потом.
4. Писательское предвидение. Мир идей. Писатели — проводники.
Можно сказать, что в самом феномене писательства есть некоторая магия. Откуда писатель черпает свои идеи? Быть может писатель — это лишь проводник, предназначение которого в том, чтобы донести ту или иную мысль до других людей. Мысль, которая могла словно случайно придти к нему в голову, а на самом деле была послана кем-то свыше. А вдруг мысли и сюжеты, описанные писателями в их произведениях, действительно существуют где-то в параллельных мирах?
5. Писатели-фантасты. Дж.Р.Р. Толкин и его миры. Гений. Писательский дар.
Я всегда завидовал писателям фантастам, их особому писательскому дару, фантазии, позволяющей не просто придумывать сюжеты, а создавать на страницах своих книг целые вымышленные страны, миры, вселенные, живущие по своим особенным законам, населенные выдуманным народом... Например, читая произведения Дж. Р.Р. Толкина, погружаясь в его фантастический мир, описанный с такими подробностями и деталями, невольно начинаешь верить в то, что все это существует на самом деле. Создавать вещи, подобные «Хоббиту» и «Властелину колец» — это настоящий дар, способность, данная свыше.
6. Муза или ангел-хранитель?
Не могу с уверенностью сказать, какая она, моя Муза… Сейчас я как раз работаю над романом на эту тему, его предварительное называние «Ловушка для ангела». Это история об ангеле-хранителе, который всю жизнь мечтал опекать писателя, чтобы помогать ему в творчестве, но ему почему-то все время попадались совершенно не те души, совсем не творческие. И тогда ангел решается на подтасовку данных, пытается хитростью заполучить себе душу литератора — но ошибается, путает души. Думая, что его подопечный должен стать писателем, ангел всю жизнь старается, чтобы тот творил. Подсказывает ему сюжеты, сам правит его рукописи, нашептывает тексты будущих произведений — и в результате мучает своего подопечного, ломает ему жизнь, потому что у этого человека нет и не было писательского дара, его предназначение совсем в другом.
Не знаю уж, оправдываю ли я сам своё высшее предназначение или нет, но иногда мне начинает казаться, что и у меня за плечом тоже есть такой Ангел… Наверное, он и есть моя Муза.
7. Про современный рынок и плагиат. Идей в литературе больше нет.
Так или иначе, но во все времена писатели занимались плагиатом — кто-то осознанно, а кто-то — сам того не подозревая. Многие великие произведения классики и значительная часть современных бестселлеров есть ни что иное, как перепевка чужих сюжетов. «Гамлет», «Ромео и Джульетта», «Божественная комедия», «Дон Кихот», «Три мушкетёра» и многое, многое другое не оригинальны в своей задумке, а написаны по мотивам уже существующих произведений. При этом Михаил Булгаков никогда и не скрывал, что создал «Мастера и Маргариту» под влиянием «Фауста», а Джоан Роулинг, скорее всего, не читала «Академию пана Кляксы», подозреваю, что даже не слышала о ней, — но, тем не менее, использовала в своей серии книг ту же идею, что и у Яна Бжехвы.
И в этом нет ничего удивительного. С точки зрения литературоведения, число возможных сюжетов вообще очень ограничено (согласно одной теории, их несколько десятков, а другой — и вовсе только четыре). Так что разница между произведениями не в «о чём», а в «как». Именно в том, что именно тот или иной автор наращивает на «скелет» произведения — в деталях, в сюжетных поворотах, в характере, в языке произведения — и проявляется писательское мастерство.
Не скрою, мне тоже иногда свойственно страдать «плагиатством». Нет, я не ворую чужие образы и сюжетные ходы, но часто тот или иной момент производит на меня столь сильное впечатление, что через некоторое время я могу сродниться с ним и начать воспринимать как свой. Поэтому, когда я работаю над очередной книгой, стараюсь ничего не читать и не смотреть фильмов, чтобы не «слизать» ненароком чью-то идею.
Сегодня рынок переживает настоящий дефицит идей. И это касается не только литературы. То же самое наблюдается и в музыке и в кино. Во всех творческих сферах происходят настоящие баталии за по-настоящему стоящие идеи и сюжеты.
Фотосессию "Олег Рой. В гостях у писателя №1" смотрите в нашей галерее.
С уважением, ЛитАкадемия
Назад в раздел
|
